«Он, приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь.
Когда он вышел, Иисус сказал: ныне прославился Сын Человеческий,
и Бог прославился в Нем (Ин. 13:30-31).
Тайная вечеря – один из сложнейших новозаветных сюжетов. Характеристика его иконографических типов невозможна без понимания, во-первых, что произошло на последней вечере с учениками Христа, и, во-вторых, что именно из этих важнейших моментов выбрал художник для того, чтобы запечатлеть на картине, фреске или скульптуре.
На Тайной вечере произошли три важнейших события: предсказание Христом предательства Иуды, установление Таинства Причащения и омовение Христом ног учеников. Если отделить в этом перечне последнее событие и считать его самостоятельной темой изображения у старых мастеров, то два первых момента евангельского рассказа – предсказание предательства и установление Евхаристии – образуют два основных типа изображений Тайной вечери, которые именуются (конечно, в значительной степени условно) соответственно исторической и литургической, или символической.
Историческая Тайная вечеря имеет свой корень в искусстве древнехристианского периода, а отсюда переходит в Византию и на Запад. Но Византия, удержав исторический перевод изображения, создала еще другой – литургический, который, в свою очередь, вызвал к жизни изображение херувимской песни и даже целой литургии с символическими толкованиями.[1]
Первые изображения установления Таинства Причащения восходят к VI веку. Евхаристическая чаша (потир) и гостия (хлеб), вино (Кровь Христа) стали изображаться с VII века, но обычными эти атрибуты становятся только с XV века.
В основе литургической Тайной вечери лежит идея иллюстрирования слов Христа, переданных евангелистами Матфеем (Мф. 26. 23) и Марком (Мк. 14. 22-24): «И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: примите, ядите; сие есть Тело Моё. И, взяв чашу, благодарив, подал им: и пили из нее все. И сказал им: сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая». Литургическая Тайная вечеря изображалась либо как благословение чаши с вином и хлебом (гостией), совершаемое Христом за столом в присутствии учеников, либо в виде установления Таинства Причащения, когда Христос дает вкусить хлеб Причастия (гостию) ученикам.
Одно из древнейших изображений сюжета, созданное около начала VI века, находится в базилике Сант-Аполлинаре-Нуово (Равенна, Италия). Мозаика расположена в верхнем ярусе южной (правой) стены нефа и входит в цикл страстных сцен.
Проникновенная красота этой мозаики особенно проявляется в простоте и ясности художественного образа. Композиция очень целостная, ёмкая. Тонкая цветовая палитра, которая включает в себя золотой, белый, голубой, иссиня-чёрный, сияет и переливается при освещении проникающими лучами солнца или мерцании свечей в базилике. Композиция выстроена симметрично и уравновешенно, крепко и основательно. Апостолы образуют символическое единое целое пространство Церкви. Искусство раннего времени характерно своими искренними, эмоциональными и непосредственными образами. Такие живые, растерянные, сочувствующие взгляды учеников Христа выражают абсолютную сопричастность и единение.
Подобная иконография Тайной вечери восходит к раннехристианским катакомбам. Композиция была обусловлена архитектурными мотивами, потому что изображение размещалось над аркой, в которую закладывалось захоронение, саркофаг. Живописная композиция вторила форме арки.
Благословляющая фигура Христа выделена среди учеников темным цветом хитона и тоги. Его венчает крестообразный нимб, украшенный драгоценными камнями, а лик исполнен смирения и доброты, образ прост и благороден. Присутствующие сосредоточены на высоком значении чудесного установления Евхаристии, а не на моменте предательства. На столе на синем блюде лежат две большие рыбы, а также хлебы.
Изображение рыбы имеет несколько символических значений: во-первых, это символика Христа. В памятниках древней письменности Иисус Христос называется рыбой, питающей верующих, рыбой евхаристической.[2] Во-вторых, это напоминание о чудесах умножения хлебов и рыб.
Ещё один редкой красоты памятник христианского искусства – унциальный манускрипт VI века на греческом языке – Россанский кодекс, содержащий текст Евангелия от Матфея и Евангелия от Марка. Название рукописи происходит от итальянского города Россано, в котором она была найдена.
Великолепный Россанский кодекс написан серебряными чернилами на пурпурном пергаменте и украшен 14 миниатюрами. Листы размером 31×26 см. На одном из листов изображены две миниатюры – Тайная вечеря и Омовение ног.
На первой за столом возлежат Иисус Христос (тип византийский) и двенадцать апостолов. Иисус Христос занимает обычно первое место с левой стороны, возле Него находится самый молодой апостол Иоанн, на краю с правой стороны – апостол Петр. Иуда размещается около середины стола, он простирает руку к стоящей на столе золотой чаше. «И, когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня. Они опечалились и стали говорить Ему, один за другим: не я ли? и другой: не я ли? Он же сказал им в ответ: один из двенадцати, обмакивающий со Мною в блюдо» (Мк. 14. 18-20) Здесь художник делает акцент на предательстве Иуды. Трапеза изображена в традиционном римском духе, присутствующие возлежат на клиниях (разновидность античной мебели), украшенных птицами. Примечательна поза Христа, очень живая и непосредственная.
На этой же странице рядом есть изображение Иисуса, который омывает ноги апостолам. «Встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан. Подходит к Симону Петру, и тот говорит Ему: Господи! Тебе ли умывать мои ноги? Иисус сказал ему в ответ: что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после. Пётр говорит Ему: не умоешь ног моих вовек. Иисус отвечал ему: если не умою тебя, не имеешь части со Мною. Симон Пётр говорит Ему: Господи! не только ноги мои, но и руки и голову» (Ин. 13. 3-11). Омовение ног – это символ очищения и одновременно символ гостеприимства и служения. Христос-Учитель здесь показывает пример апостолам: точно так же, как Он во время Тайной вечери служит апостолам, апостолы впоследствии должны будут служить христианам.
Продолжает эту иконографическую традицию уникальная икона алтарной преграды XII века монастыря Ватопед на Афоне – «Тайная вечеря», фрагмент эпистилия темплона.
По манере художественного исполнения и некоторым иконографическим деталям предполагается, что авторство принадлежит заезжим константинопольским мастерам, работавшим на Синае. Эпистилий монастыря Ватопед отличается от синайских своими размерами, поскольку он не только длиннее, но и выше. Эпистилии представляли собой иконостасные тябла над входом в алтарь, длинные доски, укреплённые на балке перекрытия. Здесь изображалась колоннада с арками, в которые вписывались иконные образы. Византийский эпистилий был прямым прообразом алтарной преграды, а затем и многоярусного иконостаса.
Стилистически икона имеет лаконичную композицию и при этом много проработанных деталей. Христос изображен слева от полукруглого стола, как мы видели ранее. В его левой руке – свёрнутый свиток, правая рука воздета в благословляющем жесте. Лик окружен инкрустированным золотым крестчатым нимбом, украшенным драгоценностями. Слева от него, «возлегая на груди Иисуса» (Ин. 13. 23), находится любимый ученик Иоанн Богослов, изображённый в зрелом возрасте. Очень трогательное впечатление создаёт сочувственное объятие Христа, изображенного в мандорле, и ученика. Лики остальных апостолов преисполнены аскетичного сочувствия и сострадания. Взгляды апостолов прямые и открытые, Иуда же смотрит затаённо исподлобья, погруженный в свои замыслы и протягивающий руку к потиру. Справа, напротив Христа, едва различим апостол Павел. Сцена окружена двумя двухэтажными зданиями, сдержанна по концепции и структуре. Особым элементом иконы при её небольших размерах является красный фон. В середине иконы надпись «Вечеря».[3] Икона выдержана в поздних византийских традициях XI-XII веков. В более поздних изображениях Христос будет представлен в середине стола Господней трапезы, а Его ученики будут сидеть перед Ним.
Фреска Тайная вечеря капеллы Скровеньи в Падуе выдающегося художника итальянского проторенессанса Джотто ди Бондоне была создана в 1304 – 1306 годах. Обращаясь к героям евангельских сюжетов, Джотто наделяет их человеческими чертами. Каждый являет собой сугубо индивидуальный психологический тип. С удивительным мастерством художник создаёт на плоскости стены иллюзию реального пространства, спокойная и величественная композиция которого идеально согласуется по настроению с описываемыми событиями и составляет единый ансамбль с интерьером капеллы. Пространственность композиции задается с помощью точно и тонко выписанного интерьера с навесом, уходящим вглубь композиции.
Джотто переносит главное событие в левую часть композиции, образуя треугольник из фигур Христа, Иоанна и Иуды. Глубоко печально прильнул ко Христу Иоанн Богослов, и одновременно с этим Иуда тянет руку к чаше. Характерно изображены для живописного языка Джотто фигуры апостолов: они монументальны и скульптурны, основательны и материальны. Художник рассадил их на скамьи вокруг прямоугольного стола. Впервые апостолы изображены спиной к зрителю. Этот художественный приём распространился в последующей традиции иконографии Тайной вечери.
Шедевром исторического типа и вершиной художественного воплощения в мировом искусстве является фреска «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи в трапезной миланского монастыря Санта Мария деле Грацие (1495 – 1498 года).
В эпоху Возрождения тема Тайной вечери, вместе с другими «трапезными» сюжетами из Нового Завета, становится излюбленной в убранстве монастырских трапезных. В живописном воплощении сюжета Тайной вечери у Леонардо было много предшественников. Многочисленные версии сюжета подчинялись иконографическому канону, согласно которому в образах Тайной вечери нужно было выразить идеи христианской догматики. Замысел Леонардо был иным: развернуть перед зрителем большую человеческую драму, вскрыть душевный мир человека, точно и ясно обрисовать его переживания. Понимая Тайную вечерю как сцену предательства, мастер задался целью внести в своё изображение острый драматизм, наполнить его эмоциональным звучанием. К непосредственному исполнению росписи Леонардо приступил в 1496 году. Этому предшествовал длительный период обдумывания общей композиции фрески и её деталей. В собрании королевской библиотеки в Виндзоре и венецианской Академии хранятся многочисленные рисунки и эскизы мастера, относящиеся к Тайной вечери. Среди них особой выразительностью отличаются этюды голов апостолов. Динамическая драматургия сцены отражена и в записках художника: «Тот, который пил и поставил кубок на место, обращает голову к говорящему, другой соединяет пальцы обеих рук и с нахмуренными бровями взирает на своего сотоварища, другой показывает ладони рук, приподнимает плечи к ушам и выражает ртом удивление».[4] Уточняя в набросках позы и жесты, Леонардо искал такое художественное воплощение, которое позволило бы вовлечь все фигуры в единый водоворот страстей, раскрыть в образах апостолов живых людей, каждый из которых по-своему откликается на происходящее.
Леонардо располагает Христа в центре прямоугольного стола, все двенадцать апостолов помещаются по шесть с обеих от Него сторон. Иуду можно распознать по его традиционному атрибуту – кошельку, который он сжимает в руке. Леонардо отказывается от уже ставшей прочной к тому времени традиции изображать Иуду обособленно от остальных учеников с противоположной стороны стола. Эскизы, однако, свидетельствуют, что поначалу Леонардо следовал традиционному композиционному принципу и помещал Иуду обособленно. И хотя Леонардо в окончательном варианте композиции помещает Иуду на стороне Иисуса, резким поворотом головы предателя он отводит его взгляд от зрителя. Никто из художников не может сравниться с Леонардо в передаче глубины и силы реакции учеников на предсказание Иисуса. Мы словно слышим их возбужденную речь – слова протеста, испуга, недоумения. Их голоса сливаются в некое музыкальное – вокальное – звучание, и группировка учеников по трое как нельзя лучше соответствует господствовавшему во времена Леонардо трехголосному вокальному складу музыки.
Композиция Тайной вечери построена как продолжение зала трапезной: окна за спиной Христа вторят ритму её оконных проёмов, стол, за которым сидят участники вечери, визуально замыкает линию трапезных столов. Эффект присутствия на последней трапезе Христа. Перспектива, точки схода пересекаются над головой Христа. Апостолы реагируют по-разному. Особенно порывисто откликаются несколько из них: молодой Филипп вскочил с места с недоумённым вопросом, Иаков старший с возмущением возвёл руки вверх и откинулся назад, Фома поднял руку вверх в своём знаменитом жесте.
Иоганн Вольфганг фон Гёте высоко ценил «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи, называя ее «чудом искусства» и ключевым произведением, объединяющим драматизм и гармонию. Он посвятил ей эссе «О «Тайной вечери» Леонардо да Винчи» (1810), где анализировал психологическую глубину апостолов и композиционное совершенство. Гёте считал работу Леонардо высшим достижением, соединяющим высокую идею с идеальным художественным исполнением. Гёте восхищался тем, как каждый жест и мимика персонажей соответствуют их характеру, делая сцену невероятно живой и эмоциональной. Он писал: «Что за величественное зрелище должно было представляться в часы трапезы, когда столы приора и Христа, как два, один против другого находившиеся изображения, глядели друг на друга, а монахи за своими столами находились между ними. Вот именно поэтому мудрый художник взял себе за оригинал бывшие у монахов столы. И скатерть, и блюда, и тарелки. Христос должен был трапезовать у доминиканцев в Милане». [5]
Каждый апостол вопрошает себя о возможности предательства и реагирует согласно своему возрасту и характеру. Леонардо создает основы той системы правил, регулирующих изображение жестов и мимики, которая будет доведена до предельной нормативности в трудах французских теоретиков XVII века. [6]
Современные художники продолжают обращаться к теме Тайной вечери. Прекрасным примером может служить инсталляция «Тайная вечеря» художника Павла Гришина 2010 года в музее Эрарта (Санкт-Петербург). Произведение выполнено в смешанной технике: тонированная мешочная ткань, дерево, макеты.
Отличительной особенностью восприятия этой работы от рассмотренных произведений является то, что она не вписана в систему церковного убранства. Инсталляция размещена в залах современного музея. Это создаёт определённый эффект неожиданности, неподготовленности. Человек, переходя из одного зала в другой, попадает в пространство Тайной вечери, он становится её частью, активно вовлечён. Венчает всю композицию и зал огромный терновый венец, подвешенный к потолку. Таким образом, зритель стоит под венцом, рассматривая инсталляцию. Художник сумел создать пространство вовлеченности и сопричастности. Сама композиция оказывает глубокое безмолвное художественное и эмоциональное воздействие. Ткань подчёркивает таинственность и сакральность происходящего. Пластика всей работы доведена до символа.
Тайная вечеря стала неисчерпаемым сюжетом для истории искусств. Композиция сложного символико-догматического содержания преобразовывалась на протяжении столетий.
Завершение Тайной вечери – это финал последней трапезы Иисуса с апостолами, включающий установление Таинства Евхаристии, прощальную беседу, предсказание предательства Иуды, Омовение ног, а также установление новой заповеди любви. Событие завершается выходом Христа с учениками в Гефсиманский сад, что символизирует готовность к крестным страданиям.
Тайная вечеря
Небо вечери в стену влюбилось, –
Всё изрублено светом рубцов –
Провалилось в неё, осветилось,
Превратилось в тринадцать голов.
Вот оно – мое небо ночное,
Пред которым как мальчик стою:
Холодеет спина, очи ноют.
Стенобитную твердь я ловлю –
И под каждым ударом тарана
Осыпаются звёзды без глав:
Той же росписи новые раны –
Неоконченной вечности мгла..
Осип Мандельштам (9 марта 1937 г.)
Любовь ПАНФИЛОВА,
искусствовед, член Международной ассоциации искусствоведов
[1] Покровский Н. В. Евангелие в памятниках иконографии/ Н.В.Покровский [ вступ. ст. Г. И. Вздорнова] — М.: Прогресс-Традиция, 2001. – 564 с.
[2] Покровский Н. В. Евангелие в памятниках иконографии/ Н.В.Покровский [ вступ. ст. Г. И. Вздорнова] — М.: Прогресс-Традиция, 2001. – 564 с.
[3] Анна Ивинская. Свет преломленного времени в иконном пространстве. Афины: Издательство Христианский Восток, 2002 . — 176 стр.
[4] Е.Г. Милюгина. Альбом. Тайная вечеря. Леонардо да Винчи. М.: Белый город, 2012.
[5] Гете. Собрание сочинений Гете в переводах русских писателей, изданных под редакцией Н.В. Гербеля: СПб, 1879. Т. 8, с. 367.
[6] Федерико Дзери. Тайная вечеря. История одного шедевра. М.: Белый город, 2004. – 48 с.
