Время света или Про обновки, битки и «дурочку» Полину

02.05.2019

8789.png

В Светлую седмицу продолжаем публиковать воспоминания о том, как праздновали Пасху в XX веке. Казалось бы, в тяжелое время гонений на веру можно ли было говорить о традициях, связанных с церковными праздниками? И все-таки эти традиции были, и даже если зачастую отсутствие храмов и священников не давало возможности встретить Светлое Христово Воскресение за богослужением, семейные обычаи, относящиеся к этому дню, не давали забыть о торжестве Пасхи и новым поколениям, родившимся уже в советское время. Для немалого числа людей эти детские воспоминания стали впоследствии первой ступенькой на пути в Церковь. Один из них – художник-бутафор Михаил Бобров – делится своими воспоминаниями о праздновании Воскресения Христова в белорусской деревне под Гомелем в 50-х годах прошлого века.

 

Штаны из брезента

Несмотря на богоборчество властей и на послевоенную нищету, трагедия пережитого военного лихолетья еще прочно сидела в сердцах людей, и потребность в душевном тепле была огромной.

Семья у нас была большая: восемь детей и отец с матерью. Религиозного воспитания мы, дети, от родителей не получили. О Боге не говорили, как теперь я понимаю, по одной причине: Он незримо присутствовал во всем образе жизни людей. Как дыхание. «Красный» угол с иконами был, как и у остальных односельчан. И мать молилась. В ее молитве и заключалось для нас все понятие о Боге. Церкви в деревне не было, ее не было и окрест. Только в райцентре – храм Преображения Господня, где нас всех крестили. Туда ходили, в основном, старушки по большим праздникам.

Задолго до Пасхи – на Гомельщине она называется Вялiканне, или Вялiк дзень – в каждой семье начинались приготовления. Праздник считался самым важным в году, и готовились к нему основательно, несмотря на крайнюю послевоенную бедность. Деньги в течение года собирали по крохам – в основном на покупку обновок для детей. А если не удавалось, то все равно мастерили из чего придется. Помню, однажды мать сшила нам, пацанам, штаны из зеленого брезента – как мы радовались! И все-таки родители старались купить что-нибудь новое из одежды. Особенно запомнились модные для того времени тряпичные полуботиночки с кожаным пояском и рантиком сзади. Как я ими гордился! Все эти «сокровища» складывались в избе в определенном месте и хранились до Святого дня.

Если Пасха была поздняя, то праздновалась она торжественней, чем ранняя. Возможно, потому что на раннюю улица утопала в талом снеге – где уж тут щеголять в обновках?

 

Всё делалось
с каким-то особым трепетом

Родители старались приберечь к Вялiканне продукты, в основном это были свинина, яйца, масло; случалось, покупали даже копченую селедку – деликатес! Куры неслись в холода слабо, и собрать много яиц было трудно, что очень огорчало всех, но особенно нас, детей. Ежедневно мы доставали из-под кровати корзинку, в которую мать обычно перекладывала яйца, и пересчитывали наше пасхальное богатство в предвкушении, как мы его будем «тратить»...

А праздник все ближе и ближе. Вокруг нарастало волнение: приготовление, разговоры… В доме вычищались все углы и «закоулки», иногда белилась не только печь (это обязательно!), но и вся хата. Мать много в эти дни трудилась по дому, и во всем, что она делала, чувствовался какой-то особый трепет, даже торжественность – снимала ли занавески с божницы, меняла ли вышитые рушники с икон...

В эти дни мы не слышали, чтобы родители говорили резко или, тем более, ругались. Даже если кто-то умудрялся из нас провиниться, не наказывали – мать только посмотрит строго или с сожалением. Примечательно, что взгляды пронимали больше, чем строгие внушения.

Пол во всем доме обычно скоблили мы, дети, «голыми» банными вениками – драчом. В чистый четверг принято было мыться в бане ночью или поздним вечером. После пили чай – горячий настой вишневых веток цвета темного янтаря. Благодать какая...

В Великую субботу дети ходили в лес за еловыми лапками – ими выстилали пол во всем доме и после этого ходили в избе только босиком. Запах хвои завораживал. С вечера на услоне (так называется в белорусских деревнях лавка, скамья) раскладывались все обновы, и вот – дом выскоблен, всё и все чистые, пахнет ельником… Сердце замирало от радостных предчувствий. Как же трудно было уснуть этим вечером! Уже и Маринка (именно так и взрослые, и дети звали одну нашу односельчанку, старую деву) давно ушла в райцентр в церковь: на праздничную службу и освящать куличи, в том числе и наши, а сна все нет и нет. Мать очень долго возилась у печи – надо было приготовить угощение праздничное и корм для скота, потому как в первый день Пасхи все работы прекращались.

Наконец, ночь смиряла всех. Убранная, ожидающая светлый праздник изба таинственно затихала...

 

Пасхальный завтрак

Мы вставали еще до рассвета. Толкаясь в темноте, натягивали обновы. Помню переполняющую радость наступающего дня. Мать немножко ворчала с лежанки, что не даем ей поспать. Но вскоре и они с отцом поднимались, кормили скотину. Возвращались в избу, и мать собирала на стол наше нехитрое угощение, которое на самом деле было необыкновенным. Запахи будоражили. Мы, все в обновках, маялись: когда же наконец придет из города с освященными дарами Маринка? Именно она приносила праздник в дом.

Отец всегда с радостью ее встречал, обязательно предлагал угощение, но она, как правило, торопилась домой – наверное, уставала за ночную службу. К слову, несмотря на то, что многие считали ее неудачницей, она смогла устроить свою судьбу. Однажды пригласили Маринку ухаживать за больным мужчиной в соседнюю деревню. Подняла его на ноги, с ним и осталась после того, как мужчина выздоровел. Говорят, счастливая была. Она всегда Богу молилась.

…Наконец можно было сесть за пасхальный стол. Мать читала молитву, а после отец одаривал нас дольками освященного яйца и кусочками белого хлеба с изюмом, который мать пекла в нашей печке. Праздничный завтрак состоял из отварной свинины, тушеной квашеной капусты, соленого сала; могли быть яичница, приготовленная с вечера селедка... Всё нам казалось невероятно вкусным. Родители, как правило, не отказывали себе в рюмке-другой. А мы с нетерпением ждали момента, когда мама протянет каждому окрашенные в луковой шелухе яйца – по три, четыре, бывало, и по пять штук. Мы рассовывали их по карманам, а сами высыпали на улицу.

687.png

 

Моя крашенка!

На улице уже начинался настоящий праздник. Дети затевали игры. По желобкам из сосновой коры катали крашеные яйца, и если одно яйцо ударялось об другое, то хозяин последнего был в проигрыше.

Еще играли в «биту». Один игрок держал пасхальное яйцо «носиком» кверху, а другой игрок ударял по нему своим, которое держал «носиком» книзу, и чье яйцо трескалось, тот и был в проигрыше. В этой игре мальчишки часто мошенничали, особенно те, кто постарше. Предварительно готовили особое яйцо: проделывали в сыром маленькую дырочку на «попке», высасывали содержимое, а в дырочку заливали расплавленный пик (гудрон); затем яйцо красилось – готов муляж! Обладатель «обманки» выигрывал очень много яиц, особенно у наивной малышни. Тут уж без слез редко обходилось. Частенько от этой игры отказывались и ребята постарше – никому не хотелось расставаться со своими крашенками!


Казалось, сам воздух дрожал от радости...

Чуть позже, часам к 10 утра, на улицу выходили старушки. Карманы их нарядных фартуков топорщились от пасхальных яиц. Предварительно вытащив дары, они рассаживались на скамейки у своих хат, с загадочным видом подзывали внучат, а чаще всего тех, кому при рождении перевязывали пуповину, и одаривали.

Постепенно улица наполнялась людьми. Девушки группками ходили по улице, красуясь нарядами, смеялись и визжали, перепрыгивая через лужи. Чуть позже появлялись взрослые ребята и молодые мужчины. Что примечательно – ни одного бранного слова! Наверное, это было для них очень трудно после праздничного-то застолья. Иногда кто-нибудь из них затевал игры с детьми, нарочно во всем поддаваясь малышне. Казалось, воздух дрожал от радости...

 

Шла Полина, как царица

Где-то перед обедом по нашей улице проходила нарядно одетая и очень красивая дурочка Полина. Она была пришлой, долго жила в нашей деревне в маленькой избе почти на выселках. В Пасху она наряжалась необыкновенно, так, как редко кто у нас мог себе позволить: всегда яркое новое цветастое платье, жакетка плюшевая, белый гарусовый платок с длинной белой бахромой. На какие деньги все это приобреталось, не известно. По внешнему виду не знающий ее человек и не подумал бы, что она больна, до тех пор, пока она не начинала говорить. Но не одежда больше всего привлекала внимание односельчан – шла Полина по улице, как царица, и всем улыбалась.

Кое-кто из женщин ее чем-нибудь угощал. Бывало, что иногда подвыпивший парень задевал ее – ну уж тогда и успокоить ее было трудно. И обидчику, и всем на улице доставалось от нее сполна, никого своими характеристиками не щадила. Примечательно, что говорила-то она правду. Иногда, успокоившись, начинала что-нибудь рассказывать. И сбывалось!

 

Как обычное
становится необычным?

В гости в первый день Пасхи ходили очень редко, в основном все празднество проходило на улице, если погода позволяла. Обычно после обеда две-три девушки подзывали мальчишек и, угостив их конфетами-подушечками, посылали по домам – оповестить, в чьей избе будут вечером танцы.

Ребятишки бегали от дома к дому, приглашали и молодых, и пожилых – такое времяпрепровождение нравилось всем. За свои труды малышня получала угощение, а сельчане начинали готовиться. У хаты, где должны были быть танцы, собирались люди. Приходили посмотреть на молодых некоторые любопытные старухи, чтобы потом было о чем посудачить. Заходили на танцы ненадолго и женатые мужчины. Часто кто-нибудь из них брал в руки барабан, садился рядом с гармонистом и отбивал такт особой палочкой. Гармонист надрывно играл на гармошке, склонив к мехам свою красивую голову... Правда, к вечеру мужчины становились заметно шумнее и задиристее, но особо буйных быстро приводил в чувство свежий воздух.

Парни и девушки собирались стайками, смеялись или секретничали, особенно девушки. Тут же вертелись ребятишки, изрядно испачкавшие за день свои обновы.

После полуночи ребятня разбегалась по домам. А где-то там, на другом конце деревни, праздник уходил в ночь. Слышны были звуки гармошки и голоса людей, соединяющиеся в какую-то непостижимую тайну. А мы, ребятишки, утомленные переизбытком впечатлений, засыпали под тихий шепот праздничной избы, напоенной запахом леса.

Так проходил первый день самого большого для нас праздника на свете. Как много времени ушло с той далекой поры!.. Бывает горько от осознания: много в духовной жизни упущено безвозвратно. И все же если бы не тот пасхальный свет из моего детства, я, наверное, не стоял бы сегодня с огромным душевным трепетом перед Святым Причастием.

Михаил БОБРОВ

Записала Елена СТАРОДУМОВА

Художник Яна ПАШКОВА

Публикация журнала «Брянские миряне»



Как помочь нашему проекту?

Если вам нравится наша работа, мы будем благодарны вашим пожертвованиям. Они позволят нам развиваться и запускать новые проекты в рамках портала "Приходы". Взносы можно перечислять несколькими способами:

Yandex money Яндекс-деньги: 41001232468041
Webmoney money Webmoney: R287462773558
Sberbank money На карту Сбербанка: 4279380016740245

Также можно перечислить на реквизиты:

Автономная некоммерческая организация «Делай благо»
Свидетельство о регистрации юридического лица №1137799022778 от 16 декабря 2013 года
ИНН – 7718749261
КПП – 771801001
ОГРН 1137799022778
р/с №40703810002860000006
в ОАО «Альфа-Банк» (ИНН 7728168971 ОГРН 1027700067328 БИК 044525593 корреспондентский счет №30101810200000000593 в ОПЕРУ МОСКВА)
Адрес: 107553 Москва, ул. Б. Черкизовская д.17
Тел. (499) 161-81-82,  (499) 161-20-25

В переводе указать "пожертвование на уставную деятельность".

Если при совершении перевода вы укажите свои имена, они будут поминаться в храме пророка Илии в Черкизове.