Аланский Николай

21.05.2019

2p20170521-var_0049-1200.jpg

Сколь сильно еще в древности почитали святителя Николая Чудотворца предки осетин аланы, говорит, например, то, что один из месяцев народного аланского календаря был назван в честь этого святого. Причем отмечен этим именем весенний месяц, более или менее совпадающий с нашим маем. Получается, что аланы совершали память перенесения мощей святителя из Мир Ликийских в Бари еще в те очень далекие от нас времена, почти сразу после самого события? Почему это празднование так скоро по историческим меркам прижилось на Северном Кавказе? Давайте в канун дня памяти святителя Николая посмотрим, какими путями это происходило. Похожи ли они на те пути, которыми праздник «Николы вешнего» пришел на Русь?

 

В 1087 г. мощи святителя Николая Мирликийского, одного из самых почитаемых святых православного Востока, были перенесены в итальянский город Бари из Мир Ликийских (Малая Азия). В честь этого события папа Урбан II (1088–1099) после прибытия мощей в Южную Италию, которое сопровождалось многими исцелениями страждущих, учредил особое празднование 9 мая.

Память о святителе Николае нашла отражение и в аланском православном именослове, в частности, в народном названии весеннего месяца, приходившемся на конец апреля-начало мая (Nikkolaj mæjæ); в это время года начиналась пашня. В.И. Абаев отмечал, что святой Николай в старину был весьма почитаем у дигорцев наряду со св. Георгием и св. Ильей [1, 181], а культ Николая Чудотворца был тесно связан с земледелием. Праздник в честь него (Никколайи кувд) отмечается жителями села Лезгор и окрестных сел Дигорского ущелья, этому же святому посвящено и «святилище» – пещерная часовня.

В научной литературе утвердился тезис о том, что появление названия месяца мая в аланском календаре связано непосредственно с именем константинопольского патриарха Николая Мистика, выступившего инициатором крещения алан, однако это положение представляется спорным. Приведем ряд аргументов.

В богослужении на православном Востоке придерживались трех Уставов (Типиконов): Великой церкви, Студийского и Савваитского Иерусалимского. Устав Великой церкви сформировался на основе литургической практики храма Святой Софии Константинопольской, в календарном разделе которого было много местных (столичных) празднеств, в том числе и почитание святыми всех константинопольских патриархов, памяти их были объединены в группы по нескольку святителей по хронологическому признаку. По мере изменения богослужебной практики, вытеснения Устава Великой церкви другими уставами, особенно после 1204 г., памяти патриархов все меньше сохранялись в месяцесловах, особенно на периферии византийского церковного мира, что подтверждают в определенной степени древнерусские месяцесловы.

В источниках не сохранились сведения о том, по какому уставу (типикону) жила Аланская Церковь, можно лишь только предполагать, что она придерживалась Устава Великой церкви и, возможно, память патриарха Николая Мистика чтилась особо. Он был причислен Церковью к сонму святых, его память отмечалась 16 мая. Однако маловероятно, чтобы почитание константинопольского патриарха приобрело особый размах, чтобы затем отразиться в народном календаре и сохраниться на столетия. Скорее всего, у алан имело место наложение празднования памяти патриарха Николая Мистика (что, кстати, пока не подтверждается источниками) на день поминовения святителя Николая Мирликийского, приходящийся на май месяц церковного календаря.

Следует отметить, что до конца XI в. память святого Николая Чудотворца отмечалась в византийском календаре только 7 декабря (Никола Зимний русского календаря). Однако клириком Никифором в 1087 году был составлен Пролог на перенесение мощей святителя Николая Чудотворца в Бари. Торжественное событие было занесено в Римский мартиролог под 9 мая, после чего память этого святителя начинают ежегодно отмечать в Римской Церкви. По наблюдениям церковных историков, папа Урбан II установил праздник перенесения мощей 9 мая 1089 г. не для всей Римской Церкви, а только для местной, Апулийской, в которой прихожанами были преимущественно православные греки. Поэтому празднование перенесения мощей Николая Чудотворца в ряде византийских митрополий не следует рассматривать как прямое указание на некое подчинение этих диоцезов католическому Риму, в частности, Русской митрополии — западной юрисдикции.

В русских летописях сообщение о перенесении мощей свт. Николая показывается под различными годами: 1087‑м, 1089‑м, 1095‑м и 1096‑м. Наиболее вероятно, что перенесение мощей из Мир Ликийских в Бари произошло в 1087 году – 9 мая выпадало тогда на воскресенье (Пасха была 28 марта). Установление этого праздника на Руси приписывают митрополиту Ефрему, управлявшему Киевской митрополией между владыками Иоанном III и Николаем (1091–1097). Но, скорее всего, правило отмечать это событие было узаконено уже при митрополите Иоанне II (1077–1089), в годы его владычества в летописи упоминается о перенесении мощей святителя Николая.

Слава святителя как Чудотворца, быстрое перемещение его останков в Бари (мощи святителя были похищены 47 «барянами» из «турецкого» пленения и беспрепятственно доставлены в Италию) способствовали усилению его почитания не только на православном Востоке и в Италии, но и на Руси. Пытаясь определить причины популярности этого святого на Руси церковный исследователь Ф. Гусев пишет: «Главными же побуждениями к установлению праздника 9 мая в честь перенесения мощей святителя Николая служили, во‑первых, глубокое уважение к святителю Николаю, издавна господствовавшие на всем Востоке и из Греции, перешедшие в Россию; во‑вторых, еще более, весть о многочисленных чудесах, какими сопровождалось перенесение мощей из Мир Ликийских в апулийский город Бар, где жили еще христиане православного вероисповедания, подведомые Царьградскому патриарху, хотя находились уже и латиняне; и, наконец, то важное обстоятельство, что во время самого перенесения мощей святителя Николая, архиепископа Мирликийского, Чудотворца, он и в Киеве совершил различные чудеса». Появление древнерусских памятников, описывающих житие и чудеса святителя Николая Мирликийского, составленных иноком Печерского монастыря Ефремом, который жил в Константинополе в 1055‑1073 гг., а позднее был во главе Киевской митрополии, отражает возросший интерес к этому святому на христианском Востоке во второй половине XI века.

Алано-византийские церковные и культурные контакты, поездки аланской знати в Константинополь, прибытие греческих монахов в Аланию, служба аланских наемников в византийской армии способствовали укреплению и распространению почитания святителя Николая, бывшего известным покровителем путешествующих, в том числе и по морю. Имя Николай было распространено среди монашеской братии и прихожан Алании.

Вероятно, аланы, посещавшие территорию Византии, имели возможность ближе познакомиться с местами почитания святителя Николая Мирликийского как до перенесения мощей, в Малой Азии, так и позже, когда в правление византийского императора Мануила I Комнина (1143–1180) аланские дружины были в составе экспедиционного корпуса, воевавшего в 1156 / 57 гг. в Южной Италии, в районе городов Бари и Бриндизи. Таким образом, это дает основание утверждать, что в аланском календаре празднование памяти Николая Чудотворца, закрепившееся со временем в названии весеннего месяца, приходящегося на конец апреля-начало мая, могло возникнуть уже после 1087 – 1088 годов. Следовательно, аланское название этого месяца отразило не только память о важном событии в восточнохристианском мире — перенесении мощей святителя Николая Мирликийского в Бари, но и указывает на древние христианские истоки формирования некоторых элементов народного календаря алан-осетин.

Конечно, можно допустить, что память о «Николе Вешнем», отложившаяся в осетинском календаре, более поздняя и появилась под влиянием русских святцев с конца XVIII века как результат деятельности русской православной миссии, при этом никак не связана с аланским календарем. Но этой гипотезе противоречит старинное название весеннего месяца в честь святителя Николая и у балкарцев, к которым не направлялись русские миссионеры.

Остается невыясненным еще одно обстоятельство — пути проникновения этой памятной даты в аланский и древнерусский месяцесловы. В греческих (византийских) святцах праздник перенесения мощей святителя Николая (9/22 мая) не отмечается, а в южнославянских памятниках церковной письменности упоминание праздника Николы Вешнего связано либо с западной, либо русской традицией. И возникает закономерный вопрос: если название аланского месяца мая древнее, то оно могло быть связано либо с древнерусским, либо западноевропейским влиянием.

Действительно, установление праздника «вешнего Николы» на Руси после 1091 года исследователями приписывалось и приписывается многими современными исследователями русско-западнославянским языковым и культурным, в меньшей степени, — церковным связям. Если следовать этому тезису, то совершенно невозможно объяснить появление памяти о святителе Николае в аланском календаре, если только не признать, что он был установлен в честь патриарха Николая Мистика или явился результатом алано-западных (католических) отношений. Но подобные выводы, на наш взгляд, выглядят поспешными.

Болгарский исследователь И. Дуйчев, например, считал, что введение данного праздника на Руси могло произойти через посредство сицилийских и южно-итальянских греков, которые были хорошо знакомы с этой церковной датой. Такой порядок не исключен был и для алан. Этот праздник был известен южно-итальянским грекам, что подтверждается упоминанием его в Месяцеслове Криптоферратского монастыря XIII в., но в собственно Византийской империи этот праздник, как считалось до недавнего времени, не был официально принят Церковью. Впрочем, и на католическом Западе чествование 9 мая святителя Николая не получило широкого распространения, а имело характер местного праздника, отмечавшегося православными греками Апулии.

Апулия и Калабрия на карте католической Италии и Европы как области, населенные греками, считались особыми в конфессиональном отношении, они даже выделялись в древнерусской книжности. В статье о «Франзех и прочих латынех» из Сборника преподобного Кирилла Белозерского (1337‑1427), в частности, сообщается, что «Калаври же христiане cуть правовернiи издавна и въ обычаих апостольскыя цьркве въспитане <…> чюжди варварьских ради обычаи…». Все это дает основание исследователям утверждать, что хотя празднование перенесения мощей Николая Чудотворца и имеется в Католической Церкви, но его учреждение в Русской митрополии было «самостоятельной акцией Русской Церкви», несмотря на то, что праздник не входил в число официально признанных Константинопольской Церковью. В.А. Мошин предполагал, что праздник на Руси был установлен между 1087‑1090 годами, скорее всего, при посредстве дочери великого князя Всеволода – Евпраксии-Адельгейды, супруги императора Генриха IV, которая присутствовала при этом событии.

Установление на Руси праздника в честь перенесения мощей святителя Николая А. В. Назаренко связывает с прямыми контактами киевского князя Всеволода и папы Урбана II. По мнению исследователя, эти связи шли в разрез с интересами византийской дипломатии, поскольку перемещение мощей выглядело «похищением»; по мнению историка, праздника 9 мая греческая Церковь никогда не знала, Киевский митрополит-грек не мог санкционировать такой праздник, и его учредили только после смерти митрополита Иоанна III в 1091 г. не без согласия Киевского князя. Более того, А.В. Назаренко полагает, что русские послы даже присутствовали осенью 1089 г. в Бари. Хотя автор и отстаивает спорный западный «генезис» возникновения памяти перенесения мощей святителя Николая в древнерусской церковной традиции, в данном случае для нас важно иное: инициатором учреждения этого праздника на Руси выступила дочь князя Всеволода, представительница правящего великокняжеского рода, а возможно, и лично сам Киевский князь.

Установление в аланском календаре церковного празднества в память об этом событии также могло быть инициировано эксусиократором Алании или членами его семьи в согласии с митрополитом Алании по причинам особого почитания святителя Николая Мирликийского в среде аланских воинов-дружинников. В любом случае мы можем констатировать: празднование перенесения мощей святого Николая, приходящееся в святцах на 9 мая и закрепленное в осетинском народном календаре в названии весеннего месяца, могло возникнуть в период с 1087 (или 1090 года) по 1158 год вследствие прямых алано-греческих (южно-итальянских) или, что менее вероятно, алано-русских церковных связей. Как уже было выше отмечено, алано-греческие контакты в Южной Италии, приведшие к более близкому знакомству алан с почитанием святителя Николая в Бари, могли произойти в период участия аланского контингента в военных действиях византийской армии в Италии в правление императора Мануила I.

Однако, опираясь на новейшие исследования, нельзя исключать и иной версии: праздник перенесения мощей святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, мог быть заимствован аланами в результате прямых алано-византийских церковно-культурных связей. Исследования греческих месяцесловов, проведенные в последние годы, указывают, что память о перенесении мощей Николая Чудотворца отмечалась и на византийской территории, хотя и не повсеместно. Дата 9 мая, связанная с памятью Николая Чудотворца, присутствует не только в Типиконе Криптоферратского монастыря 1300 г., но также фиксируется в маргинальных записях Синаксаря Лейпцигского университета 1172 г. и синаксаре XII в. из Библиотеки университета в Мессине. На основании латинской хроники Никифора (греческая редакция не позднее 1087 / 1088 г.), рассказывающей об экспедиции купцов из Бари в Миры Ликийские, было написано греческое Слово на перенесение мощей святителя Николая. В грекоязычной среде, о чем свидетельствует майская служебная Минея 1431 г. из Ватопедского монастыря на Афоне, празднование перенесения мощей отмечалось еще и 20 мая.

Несомненно, 9 мая праздновалось и в Византии; эта дата была известна не только грекам Южной Италии.

Важно также отметить, что перенесение мощей в Бари состоялось в период кратковременного потепления отношений Византийской империи с Западом. В 1089 году папа Урбан II вновь активизировал политику по восстановлению церковного единства, нарушенного в ходе раскола 1054 г. Как сообщается в хронике Бернольда, папа снял с византийкого императора отлучение, а в обмен получил разрешение Алексея I Комнина (1081–1118) на возобновление запрещенного было опресночного богослужения в латинских храмах на территории Византийской империи; также была достигнута договоренность о созыве церковного собора. На этот период приходится два митрополичьих русских посольства в Италию: первое доставило послание Киевского митрополита Иоанна II антипапе Клименту III, а по итогам второго «грек митрополичь» Феодор от папы римского привез в Киев «много мощей святых»; вероятно, среди них могли быть и частицы мощей святителя Николая.

Стиль летописного сообщения о перенесении мощей также указывает на отсутствие конфронтации между восточной и западной Церквами по поводу этого события, и значение его подчеркивается поименованием высших лиц Византии и Руси, в правление которых это произошло: «Пренесоша мощи святого Николы от Миръ в Баръ при царе Алексии, при патриарсе Николе, при князи Всеволоде Киевском, при сыне его Володимере Черниговском». Перемещение мощей проходит как бы в грекоязычном «православном пространстве» – из Мир Ликийских в апулийский Бар – и не воспринимается как злонамеренное похищение враждебными католиками.

Итак, возникшее «потепление» в церковно-политических отношениях между Византией и Западом послужило той благоприятной средой, которая временно содействовала распространению, хотя и не повсеместному, празднования перенесения мощей Николая Чудотворца в восточно-христианской среде, в том числе греческой, русской и аланской. Суммируя приведенные данные, можно предполагать, что память о перенесении мощей святителя Николая из Мир Ликийских в Бари в византийских церквах могла уже отмечаться с середины XII в., а возможно, и раньше, поскольку самая ранняя греческая маргинальная запись об этом событии относится к 1172 году. Эти данные не противоречат высказанному выше предположению о времени закрепления церковного празднования перенесения мощей Николая Чудотворца в аланском календаре: в любом случае в Аланской митрополии это могло произойти после 1087-го, но и не позднее 1172 года.

В основе публикации –
статья С.Н. Малахова
,
размещенная на сайте Владикавказской епархии

_______
Использованная литература:

1. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Л., 1973. Т. 2.

2. Миллер В. Ф. Осетинские этюды. Владикавказ, 1992.

3. Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984.

4. Шаманов И. М. Календарь и календарная обрядность карачаевцев и балкарцев // Календарь и календарная обрядность народов Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1989. С. 5‑47.

5. Сланов А. А. Традиционная духовная культура осетин: Учебное пособие. Владикавказ, 2007.

6. Мамиев М. Э. Аланское православие: история и традиция. М., 2014.

7. Лосева О. В. Местные константинопольские праздники и их влияние на древнерусские календари // Историческая роль Константинополя (в память о 550‑летии падения византийской столицы). Тезисы докладов XVI Всероссийской научной сессии византинистов. М., 2003. С. 67‑70.

8. Антонин (Капустин), архимандрит. Перенесение мощей святителя и Чудотворца Николая из Ликии в Италию // Труды Киевской духовной академии. 1870. 2‑я часть (май). С. 396‑427.

9. Красовский А. Установление в Русской Церкви праздника 9 мая в память перенесения мощей святителя Николая из Мир Ликийских в Бар-град // Труды Киевской духовной академии. 1874. Декабрь. С. 421‑585.

10. Чоффари Дж. Перенесение мощей святителя Николая в латинских источниках XI в. и в русских рукописях // «Правило веры и образ кротости…» Образ свт. Николая, архиепископа Мирликийского, в византийской и славянской агиографии, гимнографии и иконографии. М., 2004. С 135‑163.

11. Meisen K. Nikolauskult und Nikolausbrauch im Abendlande. Mainz: Schwann (Selbstverlag der Gesellschaft fur Mittelrheinische Kirchengeschichte), 1931.

12. Терещенко А. В. Быт русского народа. М., 1997.

13. Гусев Ф. Житие святителя Николая Мирликийского. М., 2005.

14. Полное собрание русских летописей (далее ПСРЛ). СПб., 2002. Т. 42.

15. Леонид (Кавелин), архимандрит. Житие и чудеса Николая Мирликийского и похвала ему. Исследование двух памятников древнерусской письменности. СПб., 1881.

16. Посмертные чудеса святителя Николая, архиепископа Мирликийского, Чудотворца. Памятник древнерусской письменности XI века. Труд Ефрема, епископа Переяславского (по пергаменной рукописи исхода XIV века библиотеки Троице-Сергиевой лавры, №9). СПб.,1888.

17. Малахов С. Н. Алания и Византия. Источниковедческие аспекты политических и церковных связей. М., 2015.

18. Соболевский А. И. Материалы и исследования в области славянской филологии и археологии. М., 2016.

19. Голубинский Е. История русской церкви. Изд. 2‑е испр. и доп. М., 1901. Т. I. 1‑я половина тома.

20. Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского). М., 1982.

21. Мошин В. А. О периодизации русско-южнославянских литературных связей // Русь и южные славяне. СПб., 1998. С. 7‑113.

22. Duicev I. Riflessi della religiosità italo-greca nel mondo slavo ortodosso // La Chiesa greca in Italia dall’ 8 al 16 secolo: Atti del Convengo Storico Interecclesiale: Bari, 30 apr. — 4 magg. 1969. Padova, 1973. Vol. 1. pp. 181‑222.

23. Toscani Th. Ad Typica graecorum. Roma, 1864.

24. Дмитриевский А. А. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока. Т.1: Τυπικά. Киев, 1895.

25. Энциклопедия русского игумена XIV‑XV вв.: Сборник преподобного Кирилла Белозерского / Отв. ред. Г. М. Прохоров. СПб., 2003.

26. Лосева О. В. Русские месяцесловы XI‑XIV веков. М., 2001.

27. Фомина Т. Ю. Епископская власть в домонгольской Руси: истоки, становление, развитие. М., 2014.

28. Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX‑XII вв. М., 2001.

29. Лосева О. В. Известия о перенесении мощей свт. Николая Чудотворца из Мир в Бари (по греческой Афонской рукописи Vatopediou 1145, 1431 г.) // Византийский временник. 2006. Т. 65 (90). С. 186‑190.

30. Synaxarium ecclesiae Constantinopolitanae e codice Sirmondiano / Ed. H. Delehaye. Bruxelles, 1902.

31. Anrich G. Hagios Nikolaos. Der heilige Nikolaos in der griechischen Kirche. Leipzig, Berlin, 1913. T. 1.

32. Beck H.‑G. Kirche und theologische Literatur im byzantinischen Reich. München, 1959.

33. Macrides R. J. Job // The Oxford Dictionary of Byzantium. New York; Oxford, 1991. Vol. 2. P. 1042.

34. Bernoldi Chronicon / Ed. G. H. Pertz // Monumenta Germaniae Historica. SS. 1866. T. 5.

35. Holtzmann W. Unionsverhandlungen zwischen Kaisers Alexios I. Und Papst Urban II. im Jahre 1089 // Byzantinische Zeitschrift.1928. Bd. 28. S. 38‑67.

36. Понырко Н. В. Эпистолярное наследие Древней Руси. XI‑XIII вв.: Исследования, тексты, комментарии. СПб.,1992.

37. Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988–1237) / Изд. 2‑е, исправлен. и дополн. для русск. перев.; перев. А. В. Назаренко под ред. К. К. Акентьева. СПб, 1996.

38. ПСРЛ. М., 2000. Т. 9.


Как помочь нашему проекту?

Если вам нравится наша работа, мы будем благодарны вашим пожертвованиям. Они позволят нам развиваться и запускать новые проекты в рамках портала "Приходы". Взносы можно перечислять несколькими способами:

Yandex money Яндекс-деньги: 41001232468041
Webmoney money Webmoney: R287462773558
Sberbank money На карту Сбербанка: 4279380016740245

Также можно перечислить на реквизиты:

Автономная некоммерческая организация «Делай благо»
Свидетельство о регистрации юридического лица №1137799022778 от 16 декабря 2013 года
ИНН – 7718749261
КПП – 771801001
ОГРН 1137799022778
р/с №40703810002860000006
в ОАО «Альфа-Банк» (ИНН 7728168971 ОГРН 1027700067328 БИК 044525593 корреспондентский счет №30101810200000000593 в ОПЕРУ МОСКВА)
Адрес: 107553 Москва, ул. Б. Черкизовская д.17
Тел. (499) 161-81-82,  (499) 161-20-25

В переводе указать "пожертвование на уставную деятельность".

Если при совершении перевода вы укажите свои имена, они будут поминаться в храме пророка Илии в Черкизове.